Медведь идет к людям за легкой добычей: Какие меры спасут россиян от агрессивного зверя
Нередко можно услышать мнение, что косолапых становится больше и они чаще выходят к людям, потому что меньше стало лесов... Фото: ИТАР-ТАСС/ Лев Федосеев
О том, почему опасные звери все чаще стали угрожать человеку, мы поговорили с Кириллом Кабановым – членом президиума Совета по правам человека при президенте РФ и главой Национального антикоррупционного комитета. А еще он — охотник со стажем, совладелец и руководитель крупного охотхозяйства в Тверской области.
ЗА ТРИ ТЫСЯЧИ ЛИЦЕНЗИЙ НЕ БЫВАЕТ
- Что ни день – то новые сообщения о нападении медведей на людей. Причем иногда такие встречи заканчиваются гибелью человека…
- Проблема с медведями имеет экономические и регуляторные корни. В свое время медведей добывали простые охотники, это был обычный трофей, хотя и сложный. Нужно было затратить средства — например, высадить овес (медведи его очень любят), сделать лабаз – специальное укрытие, где размещается охотник, чтобы зверь его не увидел и не учуял (иногда их располагают на деревьях), выдрессировать собак, подготовить привады — приманки для медведей… Но игра стоила свеч, поскольку мясо медведя употреблялось в пищу, и добывать его было выгодно. А шкуру с головой можно было на стену повесить или на пол постелить. А сейчас мясо часто заражено паразитами, да и жесткое оно – нужно долго готовить. Словом, экзотика на любителя. И шкуры теряют популярность. Так что промысловым охотникам медведь уже не интересен. И круг добытчиков сузился до любителей медвежьей охоты как вида досуга. Но их становится все меньше. И к отсутствию выгоды добавляется и дороговизна лицензии.
- Так она стоит всего 3 тысячи рублей. Это дорого?
- Нет-нет, это не для физического лица она столько стоит, а для охотпользователя — юридического лица, за которым официально закреплена территория. Большинство угодий в стране отданы охотпользователям. Это они покупают у государства лицензию за 3 тысячи. А потом могут продать ее людям с улицы хоть за 50 тысяч, хоть за 80 тысяч. Процентов 70-80 от территорий, пригодных для охоты, находятся в ведении охотхозяйств. А остальные земли, которые считаются как бы общедоступными, на самом деле тоже таковыми не являются. Местные власти отдают их региональным отделениям РООИР (Российского общества охотников и рыболовов), те тоже выкупают лицензии за три тысячи, и должны продавать их с аукциона. Но на практике часть билетов уходит уважаемым людям, часть друзьям-знакомым. Так что за три тысячи обычный охотник может приобрести лицензию разве что в очень неудобном районе. В Центральной России я такого уголка даже не назову.
Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Кирилл Кабанов. Фото: Михаил Терещенко/ТАСС
- Так это чистой воды спекуляция получается.
- Иногда, возможно, и так, но если ответственно заниматься содержанием территории, то такой финансовый режим оправдан. Вот у меня достаточно крупное охотхозяйство в Тверской области. Все бригады охотников – местные. Это старая гвардия, они охотились еще в советское время. Мы их сохранили, это порядка тридцати человек. Все получают ежемесячную зарплату на хорошем региональном уровне, у них есть социальный пакет, включающий медобслуживание. В Москве не на всех предприятиях такие пакеты. Это к вопросу, куда идут деньги за продажу дорогих лицензий. Кроме того, за лесом нужно следить, поля овсом засевать — это тоже расходы.
- Но охотхозяйства, наверное, должны еще и регулировать численность фауны. А вы, получается, не регулируете, медведей расплодили…
- Абсолютно точно, должны регулировать, в договоре с Минприроды так и записано. Но на деле не получается. Нам спускают заниженные нормы на регулирование. Вот охотхозяйство сообщает, что у них 20 медведей. Каждый год нужно изымать из оборота 25 процентов. Это получается пять животных. Но разрешают приобрести только три лицензии. Почему — никто не объяснит. Просто так посчитали в Минприроды, и скорректировать эту цифру с учетом рекомендации охотхозяйства невозможно — такое не практикуется. Срок действия лицензии - месяц. Если за это время охотник зверя не добыл, а как правило, так и происходит, — снова покупай лицензию. Такой режим в течение долгих лет приводил к тому, что медведя отстреливали меньше, чем положено, и его численность увеличивалась.
НЕПУГАННЫЕ МЕДВЕЖАТА
- Страшные вести о медвежьем нашествии приходят из Сибири, с Дальнего Востока. В Центральной России спокойнее?
- Спокойнее, но тревожные звонки есть и у нас, они были еще 10 лет назад. Губернатор Костромской области Сергей Ситников бил во все колокола: «К границам Костромы приходят медведи, надо с ними что-то делать!». Рассказывал, что начинают могилы выкапывать. Это Центральная Россия, на секундочку. А у нас, в Тверской области, жалуются, что медведи выходят на мед — много людей занимаются пчеловодством, держат по 3-4 улья, а медведи их разоряют. Мед для них самое любимое лакомство. И грибники рассказывают, что встречают медведей. Я сейчас егерей своих прошу, чтобы по лицензиям отстреливали зверя не где-то в глубине леса, а заходящего к жилью. То есть оставляю лицензии у себя, не продаю их на сторону. Были жалобы, что медведи появились около поселков. Посадил 17 егерей караулить, трех медведей они стрельнули. Все, у меня больше лицензий нет. А если бы я их перепродал, то у меня не было бы официального разрешения застрелить медведей, реально угрожавших людям.
- А жители поселков сами себя могут защитить?
- Теоретически, да. Но есть причина, почему люди в маленьких поселках очень неохотно стреляют в медведей даже в случае угрозы жизни. Там на руках у населения много незарегистрированного оружия. В далеком поселке не очень удобно это сделать. Поэтому люди, как правило, охотятся нелегально со своими старыми двустволками. Зайчика в лесу добыл — никто ничего не скажет. А если медведя застрелишь в поселке, то обязательно приедут представители власти, узнают, кто стрелял, выяснят, что оружие не зарегистрировано… И самое малое, что грозит в такой ситуации, это изъятие оружия. А то и штраф по уголовной статье. А ружье или винтовка в таежных краях — это кормилица, без нее никак.
- Почему все-таки медведи выходят к людям? Им в лесу еды, что ли, не хватает? Говорят, что неурожай орехов стал в Сибири одной из основных причин выхода медведей к людям...
- В Сибири да. Но в центральных регионах другой рацион, у нас кедровых орехов нет. Медведь ягоду любит, а ягод в этом году достаточно. Но одними ягодами сыт не будешь - медведю, чтобы залечь в спячку, нужен белок. В принципе, он белок и в лесу найдет - лосенка задерет, например. Но лосенка надо еще подкараулить. А есть пища, добыть которую гораздо проще, чем по лесу рыскать, — остатки еды на мусорных свалках вокруг населенных пунктов. Легкодоступная еда связана с человеком, и у медведей постепенно закрепилось, что человек ему не опасен. Вот у нас люди овес сеют. Раньше медведь выходил на овес аккуратно, тайком. Теперь жует себе и на человека внимания не обращает. Я в этом году два раза осенью медведя видел. Сидит посреди тропы, смотрит на меня и не уходит.
- И как вы разошлись?
- По науке. У меня корзина была, я ее над головой поднял, орать стал. И сторонкой, не поворачиваясь спиной, стал отдаляться. Он какое-то время двигался параллельно, потом в лес ушел. И другой раз примерно так же, нас несколько человек было. Но это медведи сытые были. Если голодный – то ори-не ори… Выросло уже третье-четвертое поколение, которое не боится людей. И даже то, что их отстреливают в рамках лицензий, не создает у них массового ощущения угрозы. Связь человека с пищей и отсутствием опасности закрепилась в массовом медвежьем сознании и преобладает над страхом.
- Они как-то передают друг другу это знание о безопасном человеке?
- Конечно - от матери медвежатам. Вот у нас у нас два года назад был случай. Маленькие медвежата подбежали к егерю. А медведица рядом — и повела себя абсолютно не характерно. Не кинулась к ним, чтобы защитить, а всего лишь, оставаясь на месте, рыкнула. Но не угрожающе, а как бы окликнула, да и то не сразу. То есть она чувствует, что потомство в безопасности рядом с человеком. А когда на них охотятся, когда их гоняют и есть прессинг, они, естественно, осторожны.
- Ближе к зиме агрессия пойдет на спад?
- Наоборот. Сейчас пойдет небольшой заморозок, медведь доест ягоды и будет еще активнее выходить к жилью, чтобы набрать белок и калории перед тем, как залечь в спячку.
Мурманская область. Во время обучения охотничьей собаки по подсадному медведю. Фото ИТАР-ТАСС/ Лев Федосеев
ЧТО ДЕЛАТЬ?
Чиновникам нужно по лесу ходить
- Как же уберечь человека от медведя?
- Первое — надо, чтобы охотхозяйства сами определяли необходимое количество лицензий, исходя из численности зверя. Мы на месте лучше видим, сколько у нас животных, сколько лицензий необходимо для поддержания нормальной численности. А не так, как сейчас, когда цифры спускаются сверху из Минприроды. При такой системе лицензий выдается меньше, чем нужно. Потому что в регионы спускаются цифры из федерального центра. А там не всегда владеют обстановкой. К примеру, в прошлом году Минприроды в каком-то регионе исходило из численности медведей в 100 животных. В этом прикинули, что, пожалуй, 102 будет. А в реальности может быть 120 — Минприроды этого не видит и не реагирует.
- Так можно же послать письмо: прошу увеличить...
- Вы смеетесь? Даже разговаривать не будут, нет такой практики. Вообще, вопрос компетентности чиновников, занимающихся природоохраной, - это отдельный разговор. Я бывал в соответствующих федеральных ведомствах и говорил: «Мужики, давайте так. Кто и сколько охотится, какой стаж? Кто хотя бы бывал в охотхозяйстве, реально понимает, как оно устроено, как нужно организовать на земле работу с животными? Вот покажите мне этих чиновников». А мне говорят: «Слушай, им это не нужно, они менеджеры-регуляторы». Вот они так зарегулировали, что сегодня мы получаем эти проблемы.
- А я слышал, что на местах природоохранные службы и сами охотхозяйства специально занижают число лицензий, потому что не хватает охотников, чтобы выполнить реальные нормы отстрела.
- Это по-другому работает. На федеральном уровне лицензий выдается меньше, потому что чиновники просто не владеют обстановкой. А охотхозяйства в регионах выкупают лицензий, сколько выделено - весь лимит выкупают. Но охотникам продают не все и не сразу. Приберегают, чтобы остатки продавать богатым москвичам или пригласить на охоту нужного человека.
- Что еще нужно сделать?
- Вернуть сезонные лицензии. У нас охота идет в весенне-летний и осенне-зимний периоды — два сезона. Вот пусть лицензия будет сразу на сезон. Чиновники говорят: браконьерство начнется, будут отстреливать по несколько животных за сезон. Хорошо, давайте введем это на время и в тех регионах, где сейчас надо уже не медведя спасать, а человека. Мы должны сделать доступной для простых охотников охоту на волка и на медведя. Потому что это защита населения. И ввести поощрения за их добычу в ситуациях, когда они представляют угрозу человеку, как это было в советское время за волков, которые вырезали бараньи стада.
ВОПРОС РЕБРОМ
Косолапые расплодились из-за вырубки лесов?
Нередко можно услышать мнение, что косолапых становится больше и они чаще выходят к людям, потому что лесов стало меньше – черные лесорубы вырубают тайгу, туристы и грозы ее выжигают, и у зверей уменьшается кормовая база. Правда, рассуждая логически, в таких условиях мишки должны были бы вымирать, а не плодиться. Ведь если негде жить и нечего есть, то биологические организмы не должны размножаться. Но оказывается, нет никакого парадокса, а есть расхожие мифы.
МИФ №1: ЛЕСОВ СТАНОВИТСЯ МЕНЬШЕ
На самом деле лесов меньше не становится. Более того, площадь лесных массивов, включая искусственно высаженные, увеличивается уже 33 года подряд. В 2025 году леса России насчитывали 8,33 млн кв км, 20 лет назад было 8,17 млн. Так что лес густеет, не взирая на пожары и дровосеков.
МИФ №2. ВЫРУБКИ ВЕДУТ К СОКРАЩЕНИЮ КОРМОВОЙ БАЗЫ
- Да кто ж вам такое сказал! - в сердцах воскликнул биолог-охотовед, академик РАЕН Анатолий Кудактин. - Наоборот, вырубка лесов ведет к их обновлению, появляется много черники, малины, других ягод, которые в густом лесу расти не могут. Для медведя вырубка представляет хорошие условия, и он там живет лучше, чем до порубок.
А еще в молодом лесу травка гуще зеленеет, свежие побеги вокруг пней вкуснее и нежнее, чем во взрослом. На таких полянах скапливаются не только медведи, но и копытные. И зазевавшийся лосенок — хорошая возможность для медведя пополнить белковый рацион.
МИФ №3. МЕДВЕДЯМ В ЛЕСУ НЕЧЕГО ЕСТЬ
В этом году действительно сибирскую и дальневосточную тайгу охватил неурожай кедрового ореха. Но орех хорошо родится далеко не каждый год. Удачный урожай бывает примерно раз в 4-5 лет. Обильными были, например, 2018 и 2022 годы. А в другие годы - негусто. Правда, такой провал, как сейчас, — тоже редкость. Но мишке это нипочем.
- Медведь всеяден, недостаток одного корма он компенсирует другим, - пояснил Кудактин.
А вот что рассказал в эфире «Радио «Комсомольская правда» таежный блогер Степан Абронин:
- Я живу в таежном поселке около Бирюсинска, встречаю медведей практически через день. Не сказать по ним, что страдают от голода. Несколько дней назад видел достаточно близко — упитанные такие, шерстка блестит.
МИФ№4. МЕДВЕДЬ ВЫХОДИТ К ЧЕЛОВЕКУ ОТ ГОЛОДА
- Нет, просто медведей стало больше, и они расширяют ареал обитания, охватывая и жилые поселки, - пояснил Кудактин.
- Сейчас у медведей движуха в тайге, они мигрируют, идет передел подконтрольных территорий, - уточнил охотовед, автор научных работ о буром медведе Виктор Степаненко. - И к людям выходят те, кого другие медведи вытеснили с привычных лесных мест.
Медведь полюбил отираться у человеческого жилья.
- Вокруг человека много еды — свалки, домашние животные, а то и сам человек, - говорит Кирилл Кабанов.
По белку и калориям такая пища не уступает таежной, а добывать ее гораздо проще. Из-за ограничений на медвежью охоту особого сопротивления опасному зверю до недавнего времени люди не оказывали, и это приучило медведя к тому, что человек — это звучит не только вкусно, но и совсем не страшно…
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ